Аудио-запись Видео-запись

    Ведущий: Добрый день, уважаемые пользователи Интернета. Я, ведущий рубрики "Диалог дня" Алексей Сонин, приветствую всех на нашем сайте "Пресс-Центр. Ру". Мы начинаем нашу интерактивную пресс-конференцию, и сегодня у нас в гостях мастер спорта международного класса по парашютному спорту, двукратный чемпион мира по скай-серфингу, автор "Русского экстремального проекта" Валерий Розов.
    Добрый день Валерий. Прежде всего мы поздравляем вас. На 5-ом московском международном фестиваль "Вертикаль", который завершился в марте, ваш фильм из серии "Русский экстремальный проект" победил в номинации "спорт-экстрим". И скажите, пожалуйста, что такое вот этот "Русский экстремальный проект", несколько слов поподробнее об этом.
    Ответ: Хотел бы добавить, что он победил не только в этой номинации, он еще и победил в номинации "Лучшая операторская работа в экстремальных условиях и "Лучший экстремальный проект года", как идея какой-то экстремальной акции. По поводу фильма┘ ну что можно сказать┘ мы снимали его практически весь прошлый год. Это было две экспедиции: в Венесуэллу, где мы прыгали с самого высокого в мире водопада Энджел Фолс и в Норвегию - прыгали с норвежских фьордов. Также туда вошел сюжет о скай-серфинге - это прыжки с парашютом на лыже типа сноу-борда. Чем я, собственного, профессионально в основном и занимаюсь. Видимо, это было что-то новое, интересное для этого фестиваля, какая-то свежая струя. И она произвела впечатление, нам очень приятно.
    Ведущий: А что такое вообще "Русский экстремальный проект"?
    Ответ: Это некая компания, объединение единомышленников, правильнее сказать, которым интересно заниматься каким-то своим делом. В частности, связанное с прыжками, связанное с такими акциями, экспедициями, съемками этого, видео- фотоматериалы. Какой-то собственный промоушен себя, вот этого бренда с единственной целью популяризации всего того, что ты делаешь и привлечения к себе какого-то внимания, которое поможет тебе как-то выживать, заниматься любимым делом. Такая примерно идея.
    Ведущий: Этот вид спорта - скай-серфинг, остальные экстремальные прыжки, которые осуществляются, он очень зрелищный, но у нас в стране как-то очень мало уделяется этому внимания. Почему, на ваш взгляд, складывается такая ситуация?
    Ответ: У нас, вообще, в стране спорту мало уделяется внимания. А дело в том, что спорт достаточно дорогой, вообще парашютизм, и кто-то все это должен оплачивать. Раньше существовали системы армейских команд, системы ДОСААФа, которые финансировались государством, все это было бесплатным, достаточно распространено, ну, соответственно, успехи наших команд были очень впечатляющи в те годы в парашютном спорте. Сейчас все эти системы практически развалились, то есть люди выживают как только могут, люди прыгают за свои деньги, хотя все это очень популярно, ну и, соответственно, элементарные экономические проблемы не дают развиваться спорту.
    Ведущий: Насколько я понимаю, чтобы осуществить поездку, скажем, в Венесуэллу, нужно затратить громадное количество денег. Так за счет чего вы выживаете?
    Ответ: Это разные вещи. Спорт - спортом. Какие-то отдельные акции, они стоят особняком. Находятся заинтересованные люди, которым все это не безынтересно, участие в такие акциях, поддержка таких акций. В конце концов, это действительно интересное событие, которое имеет право быть.
    Ведущий: Во сколько реально обошлась поездка в Венесуэллу на водопад Ангела?
    Ответ: Конечно дорого, потому что мы использовали вертолет, мы вынуждены были делать челночные заброски горючего, т.к. там на ближайшие 200 км вообще ни одного населенного пункта. Тем не менее, впервые мы это сделали в России.
    Ведущий: Давайте вернемся к вопросам наших пользователей, которые поступают. Дмитрий Серпухин спрашивает: "Осенью прошлого года вы поехали в Америку на Кубом Мира по парашютному спорту не в качестве скай-серфера, а предпочли выступать во фри-флае. Почему, это было желание испытать что-то новое?
    Ответ: Это было довольно сложное решение для меня. Во-первых, действительно, мне было интересно попробовать что-то новое, потому что и фри-флай и скай-серфинг - это различные дисциплины парашютного спорта, но тем не менее, сильно отличающиеся друг от друга. Почему я не выступал на скай-саерфинге? Потому что последний год изменились правила соревнований и теперь запрещено выступать в интернациональных командах. Раньше у меня оператор был американец. Я прыгал, в основном с ним, там тренировался. И это было разрешено. Сейчас ты имеешь право выступать на таких соревнованиях только в национальной команде. А такой команды у меня не сложилось. Команда - два человека. Я, кто прыгает на этой лыже, и мой оператор, который рядом летит и все это снимает. Просто не нашлось достойного партнера, а плохо выступать не захотелось.
    Ведущий: Олег Зимин сразу подхватывает эту тему: "Вы уже давно сотрудничаете с Дмитрием Киселевым. Тренировались вместе. Почему тогда так и не состоялась команда скай-серфинга Киселев - Розов?"
    Ответ: На самом деле, наша тусовка не такая большая. Я сотрудничаю со многими людьми, в том числе и с Киселевым. Все люди разные, и напряженные тренировки, работа на результат, подготовка к соревнованиям требуют определенных усилий от человека, определенных жертвований, к чему, видимо не все готовы, в том числе и Киселев.
    Ведущий: Но, тем не менее, с Дмитрием вы осуществляете этот "Русский экстремальный проект", он выступает в качестве оператора, почему ж тогда в серфинге у вас это не получается и сможете ли вы тогда поехать на какие-то следующие соревнования и стать чемпионом?
    Ответ: В серфинге это не получилось. Мы действительно прыгали один год, как команда. Не получилось потому, что не все готовы вкладывать свои силы, время, деньги. Не все готовы, не всем интересно работать на результат, потому что это тяжелая работа, невидимая, постоянная. Диме это было видимо не интересно. Поэтому мы расстались. А в плане какого-то другого сотрудничества┘ оно на другой почве осуществляется, с другими интересами.
    Ведущий: Вы будете выступать на подобных международных соревнованиях? Сейчас стоит у вас вопрос о создании новой команды?
    Ответ: В конце июня будут мировые авиационные игры, проводящиеся раз в год. Они имеют статус авиационной олимпиады, там будут все авиационные игры, которые только известны - самолеты, вертолеты, дельтопланы, парапланы, парашютисты. Олимпиада, проводящаяся в одном месте в одно время. И я там буду пытаться выступать на скай-серфинге уже с новым оператором. Хочу опять попробовать выступить на скай-серфинге.
    Ведущий: Есть желание стать трижды чемпионом?
    Ответ: Есть, конечно, да. Иначе, если у тебя нет желаний чего-то добиваться, занимать места, то весь смысл теряется таких занятий и тренировок, вообще образа жизни.
    Ведущий: Владимир Каменев спрашивает: "Почему, на ваш взгляд, у нас в стране так мало команд по скай-серфингу вообще и, в частности, команд, способных выступать на международном уровне?"
    Ответ: Как раз потому, что нет никакой программы поддержки парашютного спорта, коммерческой программы, постоянной, по крайней мере, или государственной. И все, что люди могут делать, к чему стремиться - это только за свой счет, только за счет своей возможности доставать деньги, ездить тренироваться, иметь свободное время и так далее. То есть, люди не видят перспектив, к чему им можно было бы стремиться. Допустим, если бы были какие-то правила игры, какая-то сборная постоянно, человек бы знал, что сейчас он будет тренироваться и потом попадет в какую-то обойму и будет профессиональным спортсменом. Такого нет и поэтому со парашютным спортом сейчас такие проблемы, и со скай-серфингом, в частности. Очень много людей совершают парашютные прыжки для своего удовольствия, просто в выходные, выезжают на природу попрыгать с друзьями. Но скай-серфинг здесь стоит особняком. Ты прыгаешь очень много один или со своим оператором вынужден прыгать. И плюс это самый тяжелый парашютный вид спорта по перегрузкам, по физическим нагрузкам, которые испытывает спортсмен. И люди, прыгающие в свое удовольствие, не готовы, им не интересно. Многие пробовали прыгать на лыже, но, чисто для себя, доказать себе: да, я это могу, но дальше мне не интересно. Поэтому и команд мало.
    Ведущий: Сейчас, когда вы имеете столько званий, признанный человек не только в России, но и в мире, были ли попытки выйти на правительство, на какие-то организации, чтобы придать этому государственное значение? Ведь в личном плане потянуть развитие целой области такого экстремального спорта по стране, естественно, невозможно.
    Ответ: Я делаю какие-то попытки в этом направлении, но они носят узконаправленный характер только на меня и на мою команду, потому что двигать весь спорт достаточно тяжело, потому что очень костная структура. Федерация парашютного спорта, бывшая структура ДОСААФ, там много каких-то отставных генералов, военных, которые что-то по-прежнему значат, занимают какие-то посты, влияют на политику развития. Влезать в эту структуру совершенно нереально. Уже сколько людей пытались. Надо делать революцию в этой структуре. Все эти деньги, которые появляются, они пропадают как в "черной дыре". Отсутствие каких-то прозрачных правил игры, прозрачного бюджета┘ опускаются руки, если пытаешься работать с этими людьми. Поэтому все мои попытки, типа "Русского экстремального проекта" и все мои занятия носят такой узконаправленный характер.
    Ведущий: Геннадий спрашивает: "Рано или поздно вы уйдете из этого спорта. Есть ли достойная замена?"
    Ответ: Если говорить о России, то нет. Есть две-три команды, которые еще как-то пытаются тренироваться, но сравнимой по уровню нет команды. Если говорить о скай-серфинге.
    Ведущий: "Clearing Centre" из Санкт-Петербурга, Dr.DowZ: "Очевидным фактом стало то, что наиболее экстремальной географической точкой в России по части скай-серфинга стала Москва. По вашему, какие перспективы развития скай-серфинга в регионах? Например, в Санкт-Петербурге или в Самаре?"
    Ответ: Это тяжело сказать. Сейчас, когда у людей есть возможность заниматься парашютизмом где угодно, и регионах, и в Москве, если у тебя есть деньги - идешь и прыгаешь. Так называемые, коммерческие зоны, аэродромы, где можно прыгать, их сейчас много. А реально перспектив никаких на самом деле, мне кажется. По крайней мере, на сегодняшний момент. Если только по счастливому стечению обстоятельств получится так, что есть люди у которых есть деньги и возможность прыгать, и есть желание добиваться результата, допустим, в скай-серфинге или других парашютных видов, тогда и будет перспектива появления новой команды.
    Ведущий: Мало же иметь просто желание и оборудование, нужен же еще и тренер специальный?
    Ответ: Да, конечно. Сейчас есть уже люди, я и еще несколько человек, которые уже могут выступать тренерами. Было бы желание у людей заниматься. Им готовы помочь.
    Ведущий: Михаил Буркин спрашивает: "Каковы отношения профессиональных классических парашютистов к бейсу вообще и как восприняли коллеги-парашютисты ваше увлечение бейсом?" Здесь надо пояснить, что бейс - это тоже отдельная парашютная дисциплина, когда человек прыгает не с самолета, а со статичного объекта: скала, здание, мост или другая высокая точка.
    Ответ: К бейсу у многих негативное отношение. Многие считают это каким-то непонятным увлечением. Слишком рискованным, слишком хулиганским. Но для меня, это еще одна степень свободы, которую ты можешь испытать в небе, которой ты можешь проверить какие-то чувства, ощущения, она не имеет никаких аналогов, бейс, я имею в виду, в обычных парашютных дисциплинах. Как восприняли? Восприняли нормально.
    Ведущий: Насколько я знаю в бейсе существует всего один парашют и запасного нет. Нет права на ошибку, что называется.
    Ответ: Да. Вообще, в последнее время бейс все более и более популярен. Техника совершенствуется, надежность этой техники увеличивается. Да, там один парашют, но там совершенно другая идеология парашютного ранца и самого купола, так что надежность этой системы при должном к ней отношении и соблюдении каких-то элементарных правил безопасности, надежность очень высока.
    Ведущий: Для вас увлечение бейсом - это стало следующим этапом в парашютном спорте? То есть, вы освоили парашютные прыжки, потом освоили скай-серфинг, потом уже перешли к бейсу?
    Ответ: Да. Мне просто интересно куда-то двигаться, развиваться, потому что надо как-то отвлекаться, потому что тупо прыгая, делая по тысяче прыжков на этой лыже, к примеру, это тяжело психологически и тебе надо делать что-то еще.
    Ведущий: Сергей Усачев спрашивает: "Валерий, какие чувства вы испытываете стоя на скале перед прыжком? И еще, отличается ли такой прыжок психологически от прыжка с летательного аппарата с такой же высоты?"
    Ответ: Он отличается принципиально. Бейс - это прыжки с парашютом с неких неподвижных объектов. И само слово бейс - это аббревиатура английских слов, означающих здание, мосты и земля, скалы, горы. То есть, перечислены основные объекты, с которых прыгают бейсеры. И основное принципиальное отличие, как правило, более низкие высоты, чем в обычных парашютных прыжках. И то, что ты летишь в непосредственной близости от объекта, с которого прыгаешь. Когда ты находишься в открытом небе, ты не чувствуешь своей скорости, не чувствуешь что ты со скоростью 200 км в час к земле летишь, на самом деле большая скорость. Когда ты летишь вдоль скалы - ты видишь ее мелькание, ты видишь рельеф и это, естественно, не может на тебя не давить. Плюс, дополнительная опасность, потому что ты должен постоянно думать о том, что ты в нескольких метрах от этого объекта. Что тебе надо делать правильные и быстрые действия в случае каких-то непредвиденных ситуаций. В этом основные отличия. А по поводу каких-то чувств┘ Естественно, стояние на краю и сам толчок с этого края - в этом весь смысл бейса.
    Ведущий: В бейсе парашют сам собираешь?
    Ответ: Ты всегда его сам собираешь. Некоторые пользуются укладчиками, если не доверяют себе. Существуют профессиональные укладчики, которые могут укладывать более качественно. Но, в основном, все стараются сами.
    Ведущий: А сколько сейчас в мире бейсеров?
    Ответ: Тысяча. Это очень популярно.
    Ведущий: И каково отношение властей к ним? Воспринимают их как хулиганов, или все-таки серьезно относятся?
    Ответ: В разных странах по разному. Ничего хулиганского, на самом деле, в этом нет. В Европе ты можешь прыгать где угодно, с любых скал, с любых мостов, объектов. Другое дело, что сама специфика, допустим, прыжков со здания или с антенн, подразумевает то, что тебе приходится проникать нелегальным способом на какую-то закрытую территорию, проходить сквозь какую-то охрану. Естественно, это кого-то не может не напрягать, возникают конфликты, кого-то берут, увозят, сажают, берут штраф, отнимают снаряжение. Но, на самом деле, ничего такого ассоциального, как мне кажется, нет совершенно. Такие прыжки на природе со скал - это увлечение не имеющее аналогов. Когда ты идешь два-три часа, природа, такой отличный хайкинг, потом ты спокойно оделся, встал на краю, подумал о жизни и┘ прыгнул.
    Ведущий: А были случаи, когда наших бейсеров где-то задерживали?
    Ответ: Да, были.
    Ведущий: Много и насколько штрафовали? Чем это заканчивалось?
    Ответ: Отнимали снаряжение, сажали, но все заканчивалось. Люди понимают, это же не хулиганы, а нормальные люди, по сути. Просто у них такое специфичное занятие или увлечение.
    Ведущий: Это проходило у нас или за рубежом?
    Ответ: В основном, у нас. За рубежом стараешься быть аккуратней и, конечно, там на какое-то непонятное здание с непонятной охраной никто не полезет.
    Ведущий: Киселев Кирилл из Екатеринбурга спрашивает: "Что можно посоветовать человеку имеющиму парашютные прыжки и решившиму попробовать себя в BASE-JUMP? Объект у нас есть! Системы нет!"
    Ответ: Ему надо посоветовать заиметь собственное снаряжение, безусловно. Потом найти человека, который бы дал ему грамотные консультации по поводу того как и что нужно делать. На самом деле, имея хороший парашютный опыт, можно достаточно уверенно себя чувствовать в бейсе, но, тем не менее, там масса специфичных нюансов, которые нужно знать и постоянно держать в голове, на уровне автоматизма. С точки зрения обычного парашютизма - бейс прыжки в плане техники, сложности, они достаточно элементарны, но благодаря тому, что ты в непосредственной близости от объекта, летишь с огромной скоростью и из-за того, что площадки приземления непонятные, малейшие какие-то нештатные ситуации могут быстро, мгновенно привести к катастрофическим последствиям. Поэтому все твои решения должны быть очень быстры и правильны, доведены до автоматизма. Грубо говоря, ты летишь в нескольких метрах от скалы, открываешь парашют, а он берет и на 180 градусов разворачивается на скалу. Ты летишь в скалу, через две секунды врезаешься, купол схлопывается, ты бьешься по этим скалам. Ситуация нормальная, на самом деле, просто нужно быстро и правильно отреагировать. Вот и все. Я бы не советовал что-то начинать самому, не имея об этом никакого понятия. То есть, нужно с кем-то договариваться, консультироваться, желательно начать вместе прыгать.
    Ведущий: Насколько я понимаю, прыжок в бейсе, он сам по себе рискованный, даже если прыгает один человек. А когда вы осуществляете съемки, прыгают два человека, практически прыжок становится опасным вдвое, потому что, насколько я понимаю, оператор рядом находится. Он тоже рискует и прыгающий рискует, и всегда есть вероятность, что они схлестнутся парашютами.
    Ответ: Да, конечно, есть такая вероятность. Естественно, групповые бейсовые прыжки, они более опасны, наверное, но и более интересные. Можно друг друга поснимать. И выглядит это необычно.
    Ведущий: Эти прыжки, они отдельно отрабатываются?
    Ответ: Нет, нет. Просто, как правило, люди стараются прыгать в знакомой компании, чтобы ты мог человеку доверять. Доверять его каким-то адекватным действиям. Доверять, что он сделает то, о чем вы договорились - план прыжка, как правило, например, падаешь 5, 10, 15 секунд, максимум. План прыжка достаточно прост: я спереди, ты сзади; я сальто на выходе сделал, ты меня заснял, к примеру, потом я налево, ты направо. Просто ты должен доверять человеку, что он выполнит эти условия, а, допустим, не дернет под тобой парашют через 5 секунд после прыжка и ты влетаешь прямо в него, находясь сверху и снимая его, допустим.
    Ведущий: Игорь Маслов спрашивает: "У бейсеров считается незазорным отказаться прыгать в последний момент. Были ли у вас такие случаи и с чем это было связано?"
    Ответ: В принципе, да, это считается нормальным. Если тебе что-то не нравится, если у тебя пропало настроение или тебе не понравились погодные условия - это твое дело. Потому что это не спорт в прямом смысле. Здесь нечего друг другу доказывать, не в чем, по большому счету, соревноваться. Не соревноваться же в низкости открытия, допустим. Довольно глупо. Поэтому отказался и отказался, твое дело. Да и у меня было пару раз из-за сильного ветра, я спускался вниз.
    Ведущий: Когда вы готовитесь к какому-то новому проекту, собираетесь прыгань с новой точки, вы математически просчитываете ситуацию или все "на глазок" строится?
    Ответ: Нет, это целый процесс. Во фьордах, там все было известно, мы там были, там знакомые места, люди там прыгали и мы знали какую задержку до открытия парашюта там можно делать, с каких мест можно прыгать. Там было принципиально легче. Правда, погода была очень плохая, но в плане прыжков было легче. В Венесуэле, действительно, все было сложно, потому что мы очень долго искали экзит. Экзит - это то место откуда ты прыгаешь, точка прыжка. Потому что она была чуть-чуть за перегибом, нужно было оттолкнуться и пролететь такой лобик скальный, метра два, крутой, и не совсем было понятно, что за перегибом. Потому что перелететь его - это не проблема. Но увидеть метрах в ста под собой уступ, через которых ты не успеваешь проскочить, как бы не хотелось. Поэтому мы вывешивались на веревках, бросали камушки, смотрели как они падают, с места на место ходили. Потому что и к водопаду близко не прижмешься, там турбулентность, итак в брызгах летишь и ближе к водопаду не хотелось быть. А с другой стороны, там был большой уступ. Мы там долго мостились. Часа три, наверное, мы точку выбирали.
    Ведущий: Василий Петраков спрашивает: "Какое отношение к вам, то есть кампании "Русский экстремальный проект", имеет недавно вышедшая передача "Русский экстрим"?"
    Ответ: Она к нам никакого отношения не имеет, совершенно. Это чисто телевизионный проект. У нас просто было какое-то сотрудничество. Они у нас приобрели часть материалов для своего пилотного выпуска, чтобы как-то раскрутиться, показать, поднять свой рейтинг. Это Венесуэлу и Норвегию, как раз. И недавно мы с ними участвовали в совместном проекте - это поездка в Швейцарию. Они рекламируют активно эти программы, восхождение альпинистов, сноу-борд, полеты в уингсьюте и прыжки со скал. Четыре программы снималось по нашему плану. А, в принципе, напрямую ничего общего. Некое сотрудничество. Люди занимаются похожим делом.
    Ведущий: Кузнецова Алена спрашивает: "Будут ли в "Русский экстремальный проект" включаться другие виды экстремального спорта, кроме парашютного - скай-серфинг, уингфлай?"
    Ответ: Они уже включаются. Я уже сказал, съездили в экспедицию с "Русским экстримом", где снимали и альпинистов, и сноу-борд, и равные права на владение этим материалом, они принадлежат и нам, "Русскому экстремальному проекту". Вообще такие планы есть. Просто мы начали с парашютного спорта, поскольку это нам ближе, это, естественно, нам интересней. И, если будут какие-то совместные идеи, какие-то возможности для совместной работы, с альпинистами, с лыжниками.
    Ведущий: Тихомиров Антон спрашивает: "Скажите, а почему вам не сделать свою собственную передачу на телевидении, если такой богатый опыт?"
    Ответ: Хороший вопрос, это очень интересная тема. Мне бы очень хотелось иметь свою передачу на телевидении. Но, к сожалению, там совершенно отдельный бизнес, другие люди, другие связи, другие законы и пробить это дело самому, практически не реально.
    Ведущий: Алексей Дроздов спрашивает: "Валерий, а не опасаетесь ли вы обратного эффекта "Русского экстремального проекта", когда молодые неподготовленные люди будут пытаться повторить подобное, в итоге будут травмы и гибели - бейс просто запретят?"
    Ответ: Ну, кто может запретить человеку прыгнуть со скалы или с крыши собственного дома? Глупо запрещать. Того, что что-то запретят я не боюсь. Так вопрос просто не стоит. По поводу обратного эффекта┘ я все-таки надеюсь, что этого не произойдет. Не боятся же, когда показывают боевики постоянные по телевизору или еще что-то.
    Ведущий: Петраков Иван спрашивает: "Валерий, скажите, пожалуйста, кто вам помогает и поддерживает, ведь ваш спорт, насколько я понимаю не дешев, вряд ли вы можете еще где-то работать?". То есть, вы сейчас только спортом профессионально занимаетесь и зарабатываете себе этим на жизнь?
    Ответ: Да, я только этим занимаюсь и сказать, что я особо зарабатываю, я не могу, поэтому так вопрос наверное не стоит. Но какие-то деньги появляются, которых мне хватает на жизнь. Спонсоры какие-то есть и люди, которым интересно поддерживать меня, поддерживать то, чем я занимаюсь, те идеи, которые я выдвигаю. Но в большинстве случаев, говоря откровенно, это все-таки не спонсорство во прямом виде. Не то, что допустим, какая-то компания крупная захотела вкладывать какие-то средства в меня, как в свой символ. В основном это частная инициатива людей, которые знают меня и которым интересно мне помогать и, может быть, самим участвовать. Пока вот, к сожалению, только так.
    Ведущий: Следующий вопрос, достаточно часто задаваемый. Валерий Полежаев: "Профессионал - это не тот, кто получает деньги за работу, а тот, чья работа кому-то нужна. Кому нужно, что вы так круто развлекаетесь?"
    Ответ: Не согласен с постановкой вопроса. Что значит: кому-то нужно? Профессионал, мне кажется, это тот, кто профессионально делает свою работу. И раз такие люди появляются, значит это кому-то нужно. Если бы это никому не было нужно, не было востребовано и было никому не интересно, наверное, этому невозможно было бы появиться. То есть, я бы не сидел здесь, а Владимир не имел возможности мне этот вопрос задать. Что значит - круто развлекаетесь? Это можно также сказать про МЧС или про отдел по борьбе с терроризмом. У меня такая работа. Я что умею, то и делаю.
    Ведущий: Киселев Кирилл из Екатеринбурга: "Где вы сейчас тренируетесь, на какой дропзоне? Над каким проектом вы сейчас работаете, то есть, на какой объект планируется вылазка, какой будет третий, самый главный и берете ли вы учеников и можно ли будет поехать с вами в следующую экспедицию? Есть огромное желание, желание поучиться технике бейса у профессионалов."
    Ответ: Сейчас я ни на какой конкретно дропзоне не тренируюсь, потому что была у нас дропзона в Тушино, сейчас по ряду причин, непонятных разборок и дележек, она закрыта. Временно прыгаю в Егорьевске. В егорьевском аэроклубе. На какой объект? Помимо того, что я сейчас начал тренироваться к мировым авиационным играм, которые пройдут в Испании, в конце июня, сейчас работаю над двумя проектами - это поездка в Малайзию, в Куала Лумпур на самый высокий в мире небоскреб, недавно там построенный Твин Тауэрс, высотой 450 метров. И в конце июня - начале августа мы планируем экспедицию на землю Бафина. Это за Полярным кругом большой остров, между Гренландией и материковой частью Канады, северо-восточной. Там необычное по красоте и по какой-то┘ энергетике место. Это огромные стены, огромные перепады высот, до полутора тысяч метров. Там мы собираемся попрыгать и полетать в уингсьюте. Экспедиция обещает быть интересной - она труднодоступна. Едешь на собачьих упряжках, летишь на вертолетах, аэросани - такой интересный экшен должен быть. А по поводу учеников и участия┘ у нас нет никаких учеников и мы никого не приглашаем к себе. Просто по причине того, что я лично не хочу брать на себя такую ответственность. На каком- то аэродроме, там целая структура, которая отвечает за безопасность полетов, прыжков, обезличенно берет всю ответственность за тебя. Эта ответственность распределяется. Здесь же ответственность слишком концентрирована и были такие случаи, когда люди все-таки погибали. И такую ответственность я не готов на себя брать и у меня нет возможности ее на себя брать. Да и желания, наверное, тоже. Поэтому, на самом деле, попасть в бейс-тусовку достаточно сложно. То есть, найти людей, которые бы заморочились с тобой, тебя чему-то обучали.
    Ведущий: Юрий Каратеев, Киев, Украина: "Валерий, здравствуйте. Нет ли желания и намерения создать свою школу скайдайвинга? Если да, то как туда попасть. Если нет, то как у вас пройти курс или мастер-класс фри-флая?"
    Ответ: Нет, он недостаточно популярен, чтобы на этом можно было зарабатывать и у нас все-таки не сложилось еще той практики в достаточном количестве. Может быть потому что отношение людей еще несерьезное к этому. Может быть, потому что денег у людей мало, чтобы они не только платили за прыжки, а еще платили за обучение. Люди еще считают, что они сами могут чему-то научиться или им это не нужно. Хотя, на западе парашютизм очень популярен в последнее время, все более и более. Практика обучения в каких-то школах, у профессионалов лыжам, сноу-борду, она широко распространена. Может быть, когда-то и у нас заработает система, я бы с удовольствием этим занялся, конечно.
    Ведущий: Кирилл Брюшков спрашивает: "Скажите пожалуйста, кого вы считаете своими учителями или наставниками в парашютном спорте?"
    Ответ: В прямом смысле каких-то учителей или наставников у меня не было и нет. Есть люди, которым я благодарен за то, что они мне привили какие-то навыки. За то, что они меня в это дело ввели. Прежде всего это мой брат, с которым мы вместе начинали парашютные прыжки делать и, который, собственно, меня сюда привел. Благодаря которому я имею все эти достижения. И это мой первый инструктор Какичев Владимир Фомич. А остальное, в основном, все делал сам, сам тренировался.
    Ведущий: Грустный вопрос. Я знаю, что брат у вас погиб. Потом у вас погибал на глазах наверное и оператор. У вас была очень серьезная травма. Это какой-то отпечаток на вашей дальнейшей карьере оставило? Вы стали аккуратнее? Верите ли вы в судьбу, вообще?
    Ответ: Да, в судьбу я верю. Пытаюсь быть фаталистом. Конечно, это наложило на меня какой-то отпечаток.
    Ведущий: Но вы при этом продолжали прыгать или был какой-то этап, когда вы не прыгали и вообще думали: продолжать или нет?
    Ответ: На тот момент мне не о чем было думать. То есть, я уже давно этим профессионально занимался, вообще, я всю свою жизнь занимался такими вещами. С 16 лет занимался профессионально альпинизмом в течение 15 лет , проводя по 7-8 месяцев в горах на сборах. После этого плавно перетек в парашютизм. Я стал не меньше времени проводить в каких-то поездках, на аэродромах и прочих местах, где ты можешь прыгать. Поэтому у меня уже не осталось выбора, чем мне заниматься другим, уходить в другую жизнь┘ Наверное, что-то поменялось внутри, что-то сломалось, конечно же. Но на занятиях это не отразилось.
    Ведущий: Когда совершаются подобные прыжки, действительно экстремальные, как в бейсе, со скалы или еще откуда-нибудь, и прыжок заканчивается удачно, не возникает ли ощущение, что ты перешел определенную черту, что ты уже не просто человек, что ты уже сравнялся в полете с птицей и хочется еще и еще чего-нибудь такого. Не существует ли какой-нибудь адреналиновой зависимости? То есть, он просто без этого не может существовать - это тоже своеобразный наркотик.
    Ответ: Насчет адреналиновой зависимости я не знаю, хотя какие-то разговоры идут. Я слышал, что-то читал на эту тему, что это вещество имеет наркотический эффект. Не знаю. Но вот сами ощущения после парашютного прыжка, особенно после бейса, они как-то освежают твою жизнь. Ты только что спасся, ты иначе смотришь на жизнь. Ты радуешься всему, что вокруг происходит. Ты живешь более полной жизнью по своим чувствам, ощущениям, взглядам. Проще относишься к какой-то ерунде, которая тебя окружает. Конечно, мне тяжело сказать, как это смотрится и выглядит со стороны. Мое ощущение такое, что помогает жить какой наполненной жизнью, свежей.
    Ведущий: Евгений Маркелов спрашивает: "Если можно, честно, когда вам было страшнее всего: в горах в юности, в скай-серфинге или в бейсе?"
    Ответ: В горах я был не только в юности. Совсем недавно прекратил активно заниматься альпинизмом. Наверное, в горах. В горах, все-таки. Может быть, самые первые прыжки бейсовые, да и парашютные тоже. Вообще, парашютизм, и бейс, в частности, они характерны и интересны тем, что они не имеют никаких аналогов в обычной жизни. Те ощущения, которые ты испытываешь, выпрыгивая из самолета или прыгая со скалы тебе не с чем сравнить. Тебе негде покопаться в себе и найти что-то похожее. Вот я это когда-то делал или тренировал. И поэтому они этим интересны, уникальны, и, естественно, они как-то будоражат твою нервную систему. Альпинизм, это, конечно, совершенно отдельная тема. Он по экстремальности своей стоит на несколько порядков выше парашютного спорта.
    Ведущий: Андрей Смуров из Казани спрашивает: "Во многих экстремальных видах существуют легенды и особые приметы, когда человеку грозит опасность. У спелеологов - "белые женщины", в скалолазов - "черный альпинист". Есть ли что-то подобное у вас?"
    Ответ: Есть какие-то суеверия, какие-то вещи нельзя делать, нельзя говорить. Но вот "черных альпинистов" и "белых женщин" - у меня такого нет. У всех по-разному. Есть какие-то элементарные вещи. В парашютизме, вообще в авиации слово "последний" - не говорят. Как бы "последний" полет, последний прыжок - сделаю и все. Говорят "крайний". Какие-то вот такие мелочи. Но никаких особых легенд я не слышал.
    Ведущий: Александр Сериков спрашивает: "Почему не состоялся прыжок с Останкинской телебашни? И будет ли повторная попытка?"
    Ответ: Не состоялся, потому что там слишком бюрократичная система, слишком тяжело найти концы: кто за что отвечает, кто должен принять решение. Видимо, люди все-таки побоялись взять на себя такую ответственность, хотя даже на уровне мэрии там высказывались какие-то положительные отклики. Мы пытались какие-то телодвижения сделать. Но слишком все это бюрократично. Никто не готов рисковать своим креслом, местом и так далее.
    Ведущий: А нелегальные попытки не пробовали делать?
    Ответ: Этого я не буду говорить.
    Ведущий: Хорошо. У нас остается совсем немного времени, поэтому в таком быстром темпе. Ирина Савельева из Петербурга спрашивает: "Валерий, хотели бы вы, чтобы ваши дети стали профессиональными парашютистами?"
    Ответ: Нет, не хотел.
    Ведущий: А они уже пытались прыгать?
    Ответ: Да, у старшего уже есть несколько прыжков с парашютом.
    Ведущий: Ковалев Андрей: "Валерий, собираетесь ли вы выступать на лыже в этом году на чемпионате мира?"
    Ответ: Да, собираюсь.
    Ведущий: Кузнецова Алена: "Как вы считаете, есть ли шансы у российских команд завоевать первые места на международных соревнований в ближайшее время?"
    Ответ: Такие шансы есть. Да. Единственная проблема всех российских команд - то, что, в основном, это люди, вышедшие из старых армейских, ДОСААФовских условий жизни. То есть, они уже давно в спорте, они уже в чем-то как-то устали бороться за жизнь, устали тренироваться, может быть, в чем-то перегорели. Если будут какие-то вливания в поддержку этих людей, если будет поддержка каких-то подрастающих команд, тогда результаты будут. Что самое главное и самая основная проблема - нет смены. Смены поколений, постоянной ротации. Сейчас уровень российского парашютизма довольно высок и мы можем претендовать на успех в разных видах. И в скай-серфинге, и в групповой акробатике, как в мужской, так и в женской, и в классическом парашютизме, в купольной акробатике. Но, другое дело, что вот за этими людьми мало кто стоит. Они уйдут и практически никого не останется, если срочно не будут предприняты попытки как-то реанимировать эту систему.
    Ведущий: Ну, и заключительный вопрос, поскольку время поджимает. Жмуров Сергей спрашивает: "Помогает ли вам российская федерация парашютного спорта и что вы получили в награду за титул чемпиона мира?"
    Ответ: Она мне совершенно не помогает. Там сидят совершенно непонятные коррумпированные функционеры. За титул чемпиона мира мне ничего не дали. Ну и я, вообще, стараюсь держаться подальше от этой компании. Хотя, приходится общаться, подписывать какие-то бумажки и так далее.
    Ведущий: Ну, что ж, остается пожелать вам в ваших будущих начинаниях. Надеемся, что вы все-таки станете еще третьим чемпионом, получите это звание. Напоминаю, что сегодня у нас в гостях был Валерий Розов, автор русского экстремального проекта, двукратный чемпион мира по скай-серфингу. Приносим свои извенения за то, что не успели ответить на все ваши вопросы. Всего доброго. До свидания.
    

Реклама на skydive.ru